Ему было обидно за державу…
Штабной писарь обмакнул перо в чернильницу и услужливо подал его офицеру, стоящему перед канцелярским столом:
— Вот здесь извольте подписать, ваше благородие…
Поручик Поспелов взял писарское перо, скользнул взглядом по тексту…
«Высочайшим приказом по Военному Ведомству № … переводятся… по пехоте… поручик Поспелов — в распоряжение начальника Отдельного Корпуса Пограничной Стражи…»
Все правильно — несколько дней назад, в далеком отсюда Царском Селе, на его рапорте царь начертал: «Быть по сему». И вот сейчас — после одного росчерка пера — 27-летний офицер распрощается с друзьями и сослуживцами, с родной дивизией, привычным гарнизонным бытом и отправится в далекий край, туда, где нещадно палит белое солнце пустыни…
Михаил Поспелов вздохнул, решительно поставил свою подпись на приказе. Дождался, пока писарь приложит к ней увесистое пресс-папье, и вернул ему перо:
— Счастливо оставаться!
Офицер поправил портупею и фуражку, мимоходом глянул в зеркало и вышел на шумную улицу губернского Орла.
Если бы он только знал, какая славная, но полная опасностей жизнь поджидает его… Если бы он только знал, что после смерти ему будут поставлены памятники, что великий советский артист воплотит его образ на экране и что сказанная им фраза станет жизненным девизом для множества других офицеров!
Но все это было еще впереди. А пока… А пока никому не известный поручик отправился на вокзал — покупать билет в далекую Закаспийскую область.
Боевое братство романтиков на границе
— Аристарх, договорись с таможней!
Черный Абдулла, «Белое солнце пустыни»
Осведомленные люди знают о том, что сто с лишним лет назад пограничники — тогда они именовались Отдельным Корпусом Пограничной Стражи (ОКПС) — подчинялись Министерству финансов империи. Собственно, и сам ОКПС возник в 1893 году «путем выделения в особое военное формирование отделения пограничного надзора департамента таможенных сборов Министерства финансов».
Тогда, в самом конце несколько наивного XIX века, никто и подумать не мог, что государственная граница великой державы станет когда-нибудь линией политического противостояния социализма и капитализма. Нет, кругом были почти такие же монархические государства — империи и королевства, а еще одно ханство, один эмират и одно шахство (Персидское). Соседи не рисковали воевать с самой большой империей планеты, шпионов ловили жандармы, а диверсантов и террористов (равно как и наркоторговцев) натравливать на сопредельные государства в мирное время в том благородном столетии было не принято.
Посему граница несла прежде всего экономическую нагрузку. Таможенные сборы весомо пополняли государственный кошелек, регулировали международные транспортные потоки и позволяли отечественному производителю более-менее успешно конкурировать с зарубежными товарами.
А на долю пограничников оставалась борьба с контрабандистами — своего рода неуправляемыми подпольными торговцами, стремившимися беспошлинно ввезти в страну или вывезти из империи самые дефицитные товары.
Но если кто думает, что тогдашний контрабандист — это пугливый «коробейник», старающийся втихаря, незаметно пронести на себе, скажем, дюжину пар шелковых дамских чулок (истерический писк моды того времени), — то он глубоко заблуждается. Это был вооруженный хищник — местный житель, прекрасно знающий свою родную сторону, имеющий родственные и дружеские связи с аборигенами, не останавливавшийся ради получения выручки ни перед чем…
И поэтому в финляндских сугробах, в белорусских чащобах, в Карпатских горах и на караванных тропах великих пустынь частенько происходили такие драматические сцены с погонями, засадами, перестрелками, вербовкой агентов и экстренными допросами «языков», что любой постановщик вестернов от зависти удавился бы!..
Эти условия службы делали из стражников (так тогда официально именовались пограничники), так сказать, суперсолдат своего века. Даже рядовой пограничник обязан был уметь читать и писать, по-снайперски стрелять из винтовки и нагана, владеть холодным оружием и приемами рукопашного боя, ездить верхом всеми аллюрами, ориентироваться на местности, читать следы, знать иноземные языки и способы маскировки, обладать терпением и выдержкой, быть психологом-практиком. А что уж говорить о пограничных офицерах!
Так что многие (преимущественно молодые) гвардейские и армейские офицеры, которым наскучила мирная военная жизнь, пытались перевестись служить в ОКПС. Там и чины следовали быстрее, и романтики на окраинах страны было выше головы, и денежные премии за задержанные контрабандные грузы приятно радовали… Осуждать молодежь за желание понюхать пороху, по-моему, не следует — юности всегда свойственна тяга к приключениям.
Свою службу стражи границы несли великолепно: ни один преступный авторитет не мог «договориться» с ними, подкупить их или запугать! Так же ревностно несут службу сегодня и наши «зеленые фуражки».
Самым маленьким подразделением в ОКПС была не рота, не эскадрон и даже не застава, а кордон: 15–20 стражников при офицере, постоянно живущих в приграничной полосе. Три-четыре кордона объединялись в отряд, отряды сводились в отделы, а отделы — в бригады. Общая численность личного состава ОКПС достигала 40 тысяч нижних чинов, офицеров и генералов.
И вот в это славное братство романтиков, метких стрелков, виртуозных наездников, полиглотов и знатоков человеческих душ вступил в 1911 году поручик 10-го пехотного Новоингерманландского полка Михаил Поспелов.
Бессменный страж пустыни
— И поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно.
Красноармеец Сухов,
«Белое солнце пустыни»
Родился герой этого газетного материала в мае далекого 1884 года в Орловской губернии. Как и многие дети небогатых дворян, он выбрал военную стезю. И в 1906 году по окончании Тифлисского военного училища Михаил Дмитриевич был выпущен подпоручиком в 6-й пехотный Либавский принца Фридриха-Леопольда Прусского полк, который был расквартирован в крепости Новогеоргиевск (ныне — город Модлин в Польше). В 1910 году поручика Поспелова перевели в 10-й пехотный Новоингерманландский полк, а затем — в штаб 36-й пехотной дивизии, располагавшийся в Орле.
Но молодого человека влекла романтика приграничья. Он написал рапорт по инстанции и уже в следующем году выехал к новому месту службы — в Асхабад (ныне — Ашхабад, столица Туркменистана). Тогда этот город был столицей Закаспийской области Туркестанского генерал-губернаторства.
В начале прошлого века Туркестан был отсталой окраиной великой империи. С севера над ним нависало вассальное Хивинское ханство, на востоке, за Аму-Дарьей, простирались владения эмира Бухарского Сейид Алим-хана, западные рубежи омывались теплыми волнами Каспия. А на юге лежала граница с Персией (ныне — Иран) и с Афганистаном. И вот эти 1.640 верст выжженных персидско-афганских песков держали на замке всего две пограничные бригады — 30-я Закаспийская и 31-я Аму-Дарьинская.
Всего две тысячи пограничников против неисчислимых шаек контрабандистов, нарко- и работорговцев, конокрадов, грабителей, разбойников! Две тысячи верных коней, две тысячи раскаленных безжалостным солнцем винтовок, две тысячи драгунских шашек в черных кожаных ножнах. И самое главное, — две тысячи отважных рыцарей границы. И ни одного пулемета, ни одного орудия, ни одного телефона на сотни верст в округе…
Поручик Поспелов был назначен в Гермабский отряд 30-й Закаспийской пограничной бригады. Ну и дырой же был крошечный (98 жителей) поселок Гермаб!.. Лежал он на берегу бегущей с Копетдагского хребта речушки Сакисяб в 25 километрах к юго-западу от древнего города-крепости Геок-Тепе.
И началась настоящая боевая жизнь, полная опасностей и тревог. Поручик учился «по-пограничному» владеть конем и шашкой, изучал тропы контрабандистов и язык местных жителей, осваивал премудрости восточного менталитета, привыкал к диковинным блюдам туркменской кухни.
А граница не знала покоя!.. Шли через нее караваны с коврами персидскими и героином афганским, с красными канибадамскими сапогами и медной луженой посудой бухарской работы. Гнали бандиты отары овец, гнали работорговцы невольниц для гаремов восточных… Контрабанды хватало всякой: то ружья английские, то красители для шелка германские, то белоснежный туркменский хлопок.
Стычки с преступниками происходили почти каждый день. Чаще всего опытные солдаты-пограничники настигали бандитов и отбивали у них добычу без потерь. Но порой бывало так: на отрядном кладбище горячий воздух пустыни рвал сухой залп последнего салюта, а в далекий Бугуруслан или Смоленск шло строгое казенное извещение: «Ваш муж (отец, сын, брат) погиб за Веру, Царя и Отечество…».
Михаил Поспелов в этой тяжелой пограничной жизни нашел свою судьбу. Водил своих солдат в погони, в перестрелках пулям не кланялся, «бакшиша» (или, по-нашему, взяток) у злодеев не брал. Постепенно врастал в быт: построил просторный дом, перевез в него супругу Софью Григорьевну, родившую офицеру двух дочерей — Леночку и Верочку.
И уже вскоре получил он четвертую звездочку на погоны — стал штаб-ротмистром. Переводиться на новое место не пожелал: продолжал сторожить ту самую невидимую в песках линию, за которой лежала чужбина…
В 1914 году далеко на западе от Гермаба заполыхало зарево мировой войны. И хотя на далеком южном рубеже продолжалась обычная жизнь (погони, засады, перестрелки), многие пограничники просились на фронт. Получали разрешение — и коричневые эшелоны увозили их под Перемышль и Варшаву.
В песках Каракумов служили настоящие патриоты!
Поспелов тоже писал рапорта, но ему сказали: продолжайте ловить контрабандистов здесь — смены вам не будет! И ротмистр принимал пополнение, учил новобранцев уму-разуму. Продолжал нести свою нелегкую службу…
В осажденной крепости
— Вот что, ребята… Пулемет я вам не дам.
Таможенник Верещагин,
«Белое солнце пустыни»
…Но в 1917 году все пошло наперекосяк. После двух революций дисциплина в пограничных частях заметно упала. Рядовые и унтера всеми правдами и неправдами покидали кордоны и уезжали домой — делить землю. Покидали строй и офицеры: кто в армию Белого движения, кто в молодую Красную Армию, а некоторые бежали за границу, благо была она совсем рядом…
А ротмистр Поспелов остался! Он превратил свой дом в крепость: переделал окна в амбразуры, обил железом дверь, в погребе собрал продовольствие и фураж на случай осады. Разжился оружием и боеприпасами: раздобыл несколько пулеметов, гранаты, патроны и даже… небольшой миномет!
«Гарнизон» крепости состоял из трех бойцов: самого Поспелова, его супруги и солдата-переводчика (к сожалению, имя этого отважного человека до сих пор неизвестно). Леночку и Верочку по малолетству в строй решили не ставить.
Самое удивительное же состояло в том, что ротмистр почти в одиночку продолжал охранять границу! Он периодически объезжал отрядный участок, вступал в перестрелки с контрабандистами. Поспелов, добавим, воевал не только с ними, но и с появившимися в этих краях в годы безвременья бандитами-басмачами. Пограничник взял под свою защиту и все население Гермаба!
Упрямого и безумно храброго «урус аскера» (русского солдата) басмачи и контрабандисты несколько раз пытались заманить в засаду или убить из-за угла. Но опытный вояка, имевший множество друзей в приграничных поселениях, всегда счастливо избегал покушений. В конце концов бандиты, потеряв множество отчаянных джигитов, прекратили попытки устранения отважного пограничника.
Без малого два года продолжалось это противостояние офицера с бандитами. Но в июле 1919 года над древними стенами Ашхабада взвились красные знамена. Когда передовые части Красной Армии вошли в Гермаб, выяснилось, что Поспелов уже сформировал из местных жителей добровольный (!) погранотряд, который успешно борется с бандитизмом.
Приказом командующего войсками Туркестанского фронта Сокольникова Михаил Поспелов был назначен командиром пограничного батальона, штаб которого разместился в Гермабе. Затем офицер возглавил пограничный полк…
Пограничник Поспелов продолжал свою службу до 1933 года. Он был одним из немногих «бывших офицеров», служивших в ВЧК — ГПУ — НКВД. И был одним из немногих чекистов, кого не коснулись репрессии 1930-х
годов…
Это были совсем не легкие годы. Революции и Гражданская война вышвырнули из страны всех эмиров, ханов, беков и их приспешников, которые осели по туркестанским барханам со времен Чингисхана. И вплоть до конца 30-х годов прошлого столетия советская власть вела беспощадную борьбу с басмаческими шайками, прорывавшимися в среднеазиатские республики СССР из-за границы. Советские пограничники вместе с беднейшими крестьянами все эти годы «держали удар»…
Незадолго до начала Великой Отечественной войны старый пограничник ушел на покой. Но дома, конечно же, не сидел — он возглавил пожарную часть в Ташкенте.
На экране
— Ты что, не слыхал про Верещагина? Да вы что? Было время, в этих краях каждая собака меня знала.
В конце 50-х годов прошлого столетия передовые представители советской культуры буквально методом тыка открыли новый жанр кинематографа, условно названный истерном. Основной отличительной чертой кинолент этого жанра было то, что местом действия в них был восток или юг СССР, а временем действия — годы Гражданской войны. Начало им положил знаменитый фильм Михаила Ромма «Тринадцать», снятый еще в 1936 году. А в 1957-м
на экраны вышел фильм «Огненные версты», также пришедшийся по сердцу миллионам кинозрителей.
Сценаристы и режиссеры принялись разыскивать по всей стране участников событий тех лет. И Рустам Ибрагимбеков и Валентин Ежов, конечно же, не могли пройти мимо такой колоритной личности, как старый пограничник Поспелов.
Образ Михаила Дмитриевича на экране воплотил великий советский артист Павел Луспекаев. Фильм называется «Белое солнце пустыни», а пограничник Поспелов стал в нем таможенником Верещагиным…
Работа над этим фильмом продолжалась несколько лет с перерывом. Но когда кинолента вышла на экраны, восторгу зрителей не было предела! Героев трагикомической истории о красноармейце, спасающем гарем, полюбили все — от мала до велика.
К сожалению, Михаил Дмитриевич Поспелов не увидел себя на экране — сердце старого офицера перестало биться в августе 1962 года…
А киношный Верещагин продолжает жить своей жизнью. Ему поставлены памятники в Москве и Кургане, на Дальнем Востоке несет службу патрульный корабль «Павел Верещагин»… А песня про госпожу Удачу считается неофициальным гимном таможенников.
И конечно же, нет ни одного взрослого человека, который не знал бы знаменитой верещагинской фразы: «Я мзду не беру. Мне за державу обидно».
Андрей Данилов, «Ваяр»
«Белое солнце пустыни» — интересные факты
Павел Луспекаев ко времени начала съемок «Белого солнца пустыни» перенес операцию по ампутации стоп обеих ног из-за тяжелой болезни, которая развилась вследствие полученного обморожения. Актер мог передвигаться только на протезах, и режиссер фильма Мотыль предложил ему сыграть своего персонажа на костылях, выразив готовность переписать для этого сценарий. Но Луспекаев не только наотрез отказался от его предложения, но и поставил условие, что будет сниматься без дублеров. Режиссер согласился. Впечатленный мужеством Луспекаева и его актерской игрой, Мотыль внес в сценарий изменения, сделав Верещагина одним из центральных персонажей и даже изменив его имя с первоначального Александр на Павел. К сожалению, роль принципиального таможенника стала последней экранной работой Павла Луспекаева. В 1970 году на съемках ленты «Вся королевская рать», актер скончался.
Ставшей крылатой фраза подпоручика Семёна: «Да гранаты у него не той системы», которую он произносит, взобравшись на коня после того, как Верещагин выбросил его из окна, не было в сценарии. Этот экспромт актера Владимира Кадочникова понравился режиссеру, и его оставили при монтаже.
Фильм мог не выйти на экраны. Во-первых, руководитель экспериментальной творческой киностудии Григорий Чухрай оказался недоволен отснятым материалом и предложил закрыть картину. Во-вторых, директор «Мосфильма» Владимир Сурин не подписал акт о приемке фильма. Мотыль внес более 30 правок в сюжет, переснял несколько ключевых сцен, полностью изменил концовку… Добро фильму дал лично Леонид Ильич Брежнев — большой любитель вестернов и западных боевиков.
Актер Кахи Кавсадзе за все время съемок так и не научился ездить верхом. Во всех кадрах он либо сидит неподвижно, а лошадь крепко держат под уздцы, либо его носит на плечах другой человек.
Несмотря на то что картине была присвоена вторая категория, что отрицательно повлияло на кассовые сборы, фильм стал одним из лидеров советского проката в 1970 году, занял второе место по посещаемости (около 50 миллионов зрителей).
Вскоре после выхода на экраны кинокартина была выдвинута на соискание Госпремии СССР, но в советское время не отмечена никакими официальными наградами. Лишь в 1998 году лента была удостоена Государственной премии России.