Госпогранкомитет сообщает

Пролетая над взорвавшимся реактором...

26.04.2022 1028

Чернобыль… Каждый год 26 апреля всё человечество вспоминает о жертвах и страшных последствиях трагедии в Чернобыле. В этом году - 36-я годовщина крупнейшей в истории атомной энергетики катастрофы: она стала самой масштабной как по количеству задействованных в ней ликвидаторов, так и по количеству пострадавшего населения.

Пролетая над взорвавшимся реактором... 300 метров до реактора

Взрыв четвертого реактора Чернобыльской АЭС был настоящим потрясением для всего мира. Никто не верил, что «мирный атом» может оказаться совсем не мирным. В результате аварии заражению радиоактивными веществами подверглась значительная часть Украины, Беларуси и России. Более полумиллиона человек получили серьёзные дозы радиации, помогая справиться с последствиями чрезвычайной ситуации на станции. Все они – ликвидаторы аварии на ЧАЭС.


В кабине Ми-26, командир экипажа Баранов Михаил
В кабине Ми-26, командир экипажа Баранов Михаил

Одним из участников тех событий, вживую видевшим масштабы трагедии на Чернобыльской АЭС, был лётчик, второй пилот вертолёта Ми-26, выполнявшего задачи по ликвидации, Павел Стадников. Сейчас он подполковник в отставке, свою военную карьеру закончил в Группе материально-технического обеспечения органов пограничной службы в Дзержинске.

Павел Борисович в кабине вертолёта
Павел Борисович в кабине вертолёта

«Закончил я Витебский ДОСААФ в 1977, получил специальность вертолетчика, после чего успешно поступил в Сызранское высшее военное авиационное училище лётчиков. Удалось послужить от Забайкалья до Германии. Служил и на севере России, Кольский полуостров: пять домов, а вокруг – тундра! Но какая красота!» – рассказывает Павел Борисович. 

«Поженились за один день»

–Мы оба из Беларуси. Знали друг друга давно, я была в 7 классе, он в 9. Помню, были на тренировке по волейболу, увидела его, понравились носочки домашние, ручной вязки, – смеется Надежда Алексеевна. – А когда я работала в витебском зеленхозе, еще до Чернобыля, приехал этот красавец и мы поженились за один день! Вскоре у нас родились две дочки. Так и по сей день живём душа в душу.

«Тревога!»

Перед поездкой в чернобыльскую «зону» Павел Борисович проходил службу под Мурманском, в Ленинградском военном округе.

– 1 мая мы с сослуживцами, как и все, шли отмечать праздник, и тут -– тревога, экстренный сбор! В белых рубашках и прибежали в часть. «Собирайтесь, ребята, взорвался реактор на атомной электростанции в Чернобыле, – сказал командир, – готовьте карты».

Что, где, почему… Это сейчас легко подготовить, а тогда нужно было вручную линейками на картах рассчитать всё, нанести маршрут. Представьте, склеить десятки карт от посёлка Кица Мурманской области до украинского Чернобыля! На следующее утро наши вертолёты Ми-8 и Ми-24 отправили туда, а я остался на базе, так как был на вертолёте командующего, Ми-6А.

Есть такой вертолёт – Ми-26. Он один из самых тяжёлых и грузоподъёмных вертолётов в мире, который может спокойно поднимать в воздух десятитонный подвесной груз. В то время их было очень мало, а людей, способных ими управлять, ещё меньше. Первыми отправились в Чернобыль три вертолётных полка из белорусского Полоцка, дальневосточного Магдагачи и грузинского Телави, на вооружении которых были Ми-26. День, два, три, неделя, месяц – у всех по-разному, но почти весь лётный состав там получил огромную дозу радиации. Норма была установлена в 25 рентген. Существовало правило: достиг нормы – тебе прислали замену, а тебя отправляли в Москву или Киев на лечение.


Мало кому удавалось сделать хорошую фотографию, пролетая над разрушенным реактором, – снимок сразу чернел
Мало кому удавалось сделать хорошую фотографию, пролетая над разрушенным реактором, – снимок сразу чернел

«Много смертей»

Экстренно со всего Советского Союза начали отправлять вертолётчиков в Центр боевого применения и переучивания лётного состава армейской авиации в город Торжок Тверской области.

 – Пять дней пишем конспекты, изучаем новый вертолёт, на шестой день приходит один полковник и говорит: «Сегодня сдаем экзамен!» Был, конечно, шок, но все благополучно сдали. После этого неделю отдохнули дома.

Доходили печальные новости от коллег из Ленинградского округа о множестве смертей ликвидаторов от лучевой болезни. Некоторые летчики начали бояться и отказывались лететь в Чернобыль, но я понимал, что без нашей помощи ситуация может стать ещё хуже.

Павел Борисович дома
Павел Борисович дома

 «Над взорвавшимся реактором»

15 июля 1986 года я, тридцатилетний пилот, и ещё десять экипажей Ми-26 прибыли в город Овруч и расположились в гостинице. Получив обмундирование и средства защиты, все познакомились друг с другом. Это были лётчики с разных точек СССР, в основном – молодежь. В шесть утра был подъем, завтрак и планерка на аэродроме. Определяли маршруты и объем необходимых работ.

Летом 86-го была невыносимая жара. При первом полёте мы надевали общевойсковой защитный костюм, противогаз и перчатки. Поднимаешься в воздух и весь течёшь от духоты, поэтому оставляли только респиратор, и то на минут пятнадцать полёта, дышать было невозможно. Под ногами укладывались свинцовые пластины, которые защищали от гамма-излучения, но свинец очень сильно накапливал радиацию. Потом пришлось убрать их. Так и летали…

Вокруг реактора на определенной удаленности были вертолётные площадки, мы называли их «Кубок». «Кубок-1», «Кубок-2» и так далее. Там находились АРСы – армейские авторазливочные станции на военных ЗИЛах– откуда нам заливали черную патоку. На «двадцатьшестерки» устанавливались четыре бака, вмещающие в себя по 1300 литров этой жидкости. Мы буквально обливали местность сахарной смесью, чтобы образовывалась липкая корка, которая удерживала бы радиоактивную пыль. Три вертолета работали непосредственно над взорвавшимся реактором, остальные поливали город Припять, все дороги, поля, леса и берега реки.


Карточка учёта доз радиоактивного облучения
Карточка учёта доз радиоактивного облучения

Самыми опасными, естественно, были боевые вылеты на реактор. Над ним замеры радиации показывали 2000-3000 рентген и больше 100 градусов температуры.

«Подлетаете к реактору на высоте 100 метров, зависаете, в течение минуты сливаете патоку и заходите на очередной круг», – вот такой короткий инструктаж был перед вылетом. В кабине стрелка прибора, замеряющего фон, судорожно зашкаливала. Посередине фюзеляжа был люк, через который происходил слив. Коля Агеенко, наш бортмеханик, корректировал пилотов, глядя прямо в реактор, чтобы попасть точно в цель. Увидев первый раз реактор, я и командир были в недоумении. Люди на крыше! Но это были роботы, очищавшие крышу 3-го энергоблока и замерявшие уровень радиации.

Мы делали десять кругов, после чего уходили на «Кубок», снова заправлялись патокой. За день таких боевых вылетов было десять! Вот и считайте, сколько мы «хватанули» там…

«Без очереди»

В Овруче много было забавных моментов. Выдавали нам по несколько персональных дозиметров «Карандаш» – это накопители радиационной дозы, широко использовавшиеся при ликвидации аварии на ЧАЭС. Они выполнены в виде авторучки из алюминиевого сплава. Раз вылет, два – а дозу не показывает. Оказывается, их нужно было каждый день заряжать.

Плюс, конечно, был – это очередь. – улыбается Павел Борисович. По прилёту после работ заходишь в магазин, увешанный этими приборами, и все расступаются: «Смотрите, смертники идут!» Все понимали, кто мы и где летаем.

«Про усталость»

Многие говорят, что именно от радиации ты как будто сонный, но мне кажется это плодом чьего-то воображения. На самом деле мы очень уставали от постоянных полетов, высокой концентрации внимания при дезактивации объектов и постоянной жары. Я уже говорил, что лето выдалось жарким.

Расскажу один случай. После очередной дозаправки на «Кубке» мы летим, и вдруг Гена Коваленко, сидевший сзади штурман, толкает меня в плечо: «Паша! Высоковольтка!». Оказалось, я отключился на несколько секунд. Успев потянуть штурвал на себя, удалось избежать трагедии. Вот так было…

Медаль «Участнику ликвидации аварии на Чернобыльской атомной электростанции» (в форме креста) и орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» III степени (в форме звезды)
Медаль «Участнику ликвидации аварии на Чернобыльской атомной электростанции» (в форме креста) и орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» III степени (в форме звезды)

«Спасаем страну»

Над реактором было не страшно, страшно было смотреть свысока на мертвый город Припять. Как будто летишь над ночным улицам, но было светло. На балконах сушится одежда, по улицам бродят собаки, светофоры моргают, но никого нет. Картина, конечно, грустная. Мы не понимали тогда, что отселение будет далеко не на три дня.

Поражал красотой «рыжий лес», переливающийся красно-зелено-желтыми красками. Это лес возле атомной электростанции, который выжгло радиацией за считанные дни. Отчетливо прослеживалась красно-бурая полоса, по которой радионуклиды вместе с воздушными массами пошли в сторону Беларуси.

Моя командировка планировалась на период не больше месяца. «Мужики, ну нет замены, – виновато говорил командир, – нужно еще месяц продержаться». В итоге я провел на ликвидации аварии ЧАЭС два месяца и семь дней. По приезду наградили орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» III степени.

Боялись ли мы? Скорее нет. Мы же военные лётчики, есть понятие приказа. Из реактора шёл дымок, а у нас плановые полёты, выполняем задачу, спасаем великую страну и, как оказалось, весь мир!

Евгений Печерин, пресс-служба Госпогранкомитета,

Фото из личного архива Павла Стадникова.